Лев Толстой
об индийской этике
Мне
хотелось бы обратить особое внимание на малоизвестные высказывания Л.
Толстого об индийской этике и религии, извлеченные мною из его писем к
индийским друзьям. Они дали сильный толчок моему обращению к изучению
санскрита и санскритского философского и научного наследия. Вот как
отзывался «великий учитель жизни» об индийской религии, философии и
этике.
«Я
составляю серию книг с изложением всех больших мировых религий,
сущность которых во всех религиях всегда одна и та же. Вполне
естественно, что религия Вед, как одна из самых древних и глубоких,
занимает в этой серии первое место. Я хочу сделать выбор наиболее
ярких и глубоких изречений из Вед».
«Учение
Будды я считаю истинным и всегда высоко превозносил его.
Религиозное понимание жизни особенно ясно выражено в настоящем,
неизвращенном учении Сакья-Муни Будды».
«На
днях я переводил и переделывал для детей изречения Кришны, браминского
вочеловечившегося Бога до рождества Христа. Как же не радоваться тому,
что можешь черпать из этого источника и можешь соединяться в Боге с
миллионами людей, живших за тысячи лет и живущих теперь? И как же не
радоваться индусу, когда он прочтет стихи Евангелия? Как же людям
не радоваться, что они могут, пользуясь тем, что все делают в этом
деле, все ближе и ближе подвигаться к познанию Бога и к исполнению его
закона? Легенда о Кришне и его учение служат прекрасным подтверждением
тех же вечных истин, которые были позднее проповеданы Христом в
Евангелии. Я твердо верю основному положению Бхагавадгиты или Песни
Господа Кришны о том, что человек должен направлять все свои духовные
силы на исполнение долга, или, как я это выражаю, на свою жизнь, чтобы
любить людей и не думать о последствиях этого, зная, что если живешь
согласно такому закону, то получатся наилучшие результаты для самого
человека и для всего мира. Я всегда стараюсь помнить об этом и
поступать соответственно этому, а также говорить это тем, кто
спрашивает мое мнение, и высказывать это в своих сочинениях. Я не могу
думать иначе, если мое мировоззрение истинно религиозно, ибо этот
принцип является основанием религии. А религия, истинная религия,
всегда была и есть везде одна и та же. Мысль некоторых братьев и друзей
индусов, что я – воплощение Кришны, мне дорога и приятна. Однако, без
сомнения, это преувеличение моего значения».
«Когда
я окончил читать книгу «Кришна – Господь любви» Сурендранатха
Мукхерджи, я находился под таким сильным впечатлением, что живо ощутил
братскую, духовную близость всего живого. Философская, религиозная идея
Кришны есть вечная и всемирная основа всех религий и всех философских
систем».
«Религия
Кришны, общая всем людям, может и должна объединить все человечество в
одной и той же вере и в одних и тех же основанных на ней правилах
поведения. Человечество должно объединиться в одной и той же вере,
потому что душа человеческая, лишь кажется многообразной и различной в
каждом отдельном человеке, на самом же деле – одна во всех
существах. А потому я оставил в стороне свои национальные традиции и
личные склонности и излагаю лишь великую всемирную истину религии
Кришны».
«Я
принес в жертву свои поэтические склонности во имя той великой цели,
которая поставлена перед нами Кришной: постигать и исповедовать
ту основную истину – любовь, – которая одна может объединить людей.
Работать для достижения этой великой цели, я думаю, и есть мое
призвание и долг. В течение многих лет я старался работать в этом
направлении, и если остаток моей жизни может быть на что-нибудь
полезен, то лишь на ту же работу».
«Мы
готовим издание избранных Упанишад, Тантр, Пуран, избранных мыслей
Будды, Кришны, Шанкары, Рамакришны, Вивекананды, Абхедананды, С.
Мукерджи и М. К. Ганди, которых я очень ценю».
«Я
очень интересуюсь Индией и глубоко уважаю индийскую религиозную
мудрость. Последнее время появилось много индийских писателей, которые
знакомят Европу с глубокой мудростью индусов. Получаю два индийских
журнала «TheVedic Magazine», издаваемый Рама Дэвой в г. Кангре в
Индии и «Свет Индии», издаваемый учеником Вивеканды С. Мукерджи в США.
Вчера только получил письмо молодого индуса Махатмы Ганди, присылающего
мне еще новое свое издание «Индийское мнение», имеющее целью борьбу с
материализмом и проповедь ведантической истины».
«В
высшей степени интересное письмо Ганди доставило мне большую радость.
Помогай Бог нашим дорогим братьям – индусам в Трансваале. Та же борьба
мягкого против жесткого, смирения и любви против гордости и насилия
все более и более проявляется и у нас в Европе, в особенности в одном
из самых резких столкновений закона религиозного с законом мирским – в
отказах от военной службы. Отказы становятся все чаще и чаще».
«Письма
Ганди и его биография очень заинтересовали меня и дали мне возможность
лучше узнать его и понять и оценить его деятельность».
«С
большим интересом я прочел книгу Ганди «Самоуправление Индии». Я
думаю, что вопрос, который он обсуждает – пассивное сопротивление –
вопрос величайшей важности, не только для Индии, но и для всего
человечества. Ганди услышал мое обращение к Индии – «Письмо к индусу»
– и основал в Юж. Африке колонию моего имени. Они признают
нравственно-религиозный закон непротивления злу насилием и, главное,
не участвуют в насилии, в какой бы то ни было форме. Английское
правительство очень строго преследует их, очевидно, чувствуя, как и не
может быть иначе, в этих людях, верующих в закон любви, не
допускающих насилия и участия в нем, свою главную опасность».
«С
большим интересом и пользой для моей духовной жизни прочел я все
встретившиеся мне индийские религиозные книги. Еще в 1896 году я
познакомился с раджа-йогой по замечательной книге Свами Вивекананды
«Философия йоги». Учение йоги превосходно. В этой области до сих пор
человечество стоит очень далеко от индусов. Такое истинное, высокое и
ясное понимание жизни делает Вивекананду подлинным вождем человечества».
Эти
мысли извлечены из писем Л. Толстого к Махатме Ганди, Бишену Нараину,
Тоду, Чителю, Рама Дэве, Баба Бхарати (С. Мукерджи), из письма-статьи к
Таркуат Дасу и некоторым другим лицам.
Возможно,
какие-то оценки Л. Н. Толстого являются односторонними и устаревшими,
но в целом они, как ничто другое, показывают, насколько важным
представлялось ему изучение индийской этики. Для меня эти оценки
явились отправной точкой систематического изучения огромного духовного
наследия народов Индии на санскрите, источником вдохновения и важными
методологическими принципами. Именно на этом пути
широкомасштабного исследования древнеиндийской этики в контексте ее
влияния на многие страны и народы на протяжении многих эпох, которое
предпринял Лев Толстой, воплотив его в многотомную серию этических
антологий («Круг чтения», «На каждый день» и «Путь жизни»), философских
трудов и статей, будет осуществлено в будущем воссоздание гармоничной
универсальной этики.
История
индийской этики получила кое-какое отражение в работах А. М.
Самозванцева, посвященных проблемам социологии и права в текстах
«Артха-шастры» и «дхарма-шастр», и в академических исследованиях
веданты В. С. Костюченко, А. Д. Литмана и некоторых других. Тогда как
на русском языке в советский период публиковалось множество
художественных переводов со всех новоиндийских языков, та область, в
которой Индия накопила самый обширный материал и сделала самый весомый
вклад – научная литература, ведийская философия, мифология и
универсальная или глобальная этика, – оказалась изученной слабо и,
главным образом, с описательной или критической точки зрения. Это –
неудивительно, ибо индийская философия первоначально оказалась
зачисленной в разряд «идеалистической» идеологии, которая была
провозглашена огулом буржуазной демагогией, а до 1961 г. даже такое
«невинное» слово как «этика», пока оно не появилось в Программе КПСС,
было изъято из общественного лексикона. Последние 30 лет слово «этика»,
главным образом, употребляется в произведениях, которые никак не
назовешь философскими в силу их крайней политизированности и
пропагандистской публицистичности. Если они и затрагивают вопросы
этики, то не в смысле учения о глубинных отношениях человека к миру,
себе, вечности, истине, справедливости и другим непреходящим
ценностям, а в смысле «этикета», набора конъюнктурных правил поведения,
т. е. в смысле служебного, карьеристского устава, часто мало чем
отличающегося от военного, в котором ЭТИКА утрачивает смысл,
вкладывавшийся в Древней Греции в слово «этос» – «глубинные
нравственно-духовные устои», истинные плоды сада познания и
образования, охраняемого логикой и питаемого физикой, – или в Индии в
слово «дхарма» – державно-космическое веро-право-нравоучение или основа
миропорядка в Солнечной Вселенной.
...Зарегистрироваться и читать далее >>
